grozab

Глава четвертая. По лесам по долам.

Поклонились друзья Птице Вещей в пояс, да пошли себе дальше лесом. С каждым шагом лес становился все дремучей и мрачней. Светлые сосны да веселые березы сменились мрачным ельником. Настроение и погода портились — начал накрапывать мелкий, холодный дождь. Под ногами клубился, пробирающий морозом до костей, туман.

-Куда это мы забрели? - Первым подал голос Жора.

- Куда-куда, в лес вестимо! После встречи с первой Птицей Счастья природный Ванин оптимизм весь куда-то подевался, в душе клокотало глухое раздражение. - Лес этот чертов, дождь капает, жрать хочется, да где нам теперь Птиц этих искать — нихера не понятно! - Ваня зло сплюнул под ноги и с досады пнул, не успевшего увернутся, Невиданного Зверя. Зверь истошно заверещал и улетел в кусты.

- Но-но! Ты эта, паря, не фулюгань! - раздался скрипучий голос.

Друзья заозирались по сторонам, а он оказался прямо позади. На трухлявом пне, закинув ногу за ногу, сидел Леший в телогрейке со значком «Green Peace» на лацкане. Зеленые глаза Лешего гневно посверкивали, из глубин спутанной седой бороды торчала самокрутка — козья ножка, свернутая из газеты «Комсомольская Правда», судя по запаху набитая смесью махорки, старых веников и Предвыборных Обещаний. Смрад от нее разносился по всему лесу.

- Вы мне зверушек не тираньте! А то — видали! Леший извлек из-за пня обрез берданки. Сча как солью шмальну — неделю на жопу не сядете! Потому как больно-то сидеть будет...

- Прости дедушка! - Начал Ваня, - То я не со зла — с досады... Верно, бес попутал.

- Ты мне, по городскому говоря, стрелки-то не переводи! Я сам бес, мне виднее!

- Батя! - Вступился за друга Жора. - Прости ты его, сам же видишь — по молодости да по глупости, никак не со зла...

- А оно и видно, что по молодости. Да по глупости... - Глаза Лешего грозно сверкнули, но взгляд подобрел. - Прутся по лесу, как по проспекту какому, никого те уважения...

Леший выплюнул догоревшую самокрутку и тщательно затоптал окурок в мох. Во избежание Лесного Пожара. Вытащил из-за пазухи засаленный кисет, когда-то белый в красный горошек, а сейчас грязно бурый. Пошарил в кисете, разочарованно сплюнул и сунул кисет обратно. Друзья одновременно протянули сигареты. От Жориной «Ватры» дед презрительно отказался, мол от нее и коза не заперхает, а Ванину «Герцеговину» принял уважительно.

- Ох, давненько таких не курил! Как сча помню, угощал один. Молодой, бойкий да с усищами в разлет. Казал, что с Туруханска ноги сделал, с ссылки царской. Ой, бойкий парень был, такому, что море переплыть, что горы свернуть, что Сибирские Реки на орошение Средней Азии повернуть — все по плечу... Вот я и провел его короткой дорожкой, лесами да оврагами За Бугор.

Друзья переглянулись.

-Дедушка, нам бы тоже того — За Бугор... Не проведешь ли? Ну а мы-то в долгу не останемся...

-Да куда мне! Лес-то, лес повырубили! Одни просеки да проплешины теперь... Не то что За Бугор, до райцентра тепереча не дойти — приходится попутку на трассе ловить. Да и попутки — каждая вторая лесовоз! Со злости Леший выпустил Заковыристое Ругательство. Ругательство повисело себе в воздухе да медленно опустилось на землю, растаяло...

-Вот, полюбуйтесь — набрался от водил. Каждый второй по хозяину топал, нары нюхал. Теперь безконвойные, калымят... Ладно, хлопцы, я вам ничем не помогу. Но есть тут одна, моя...

Леший неожиданно смутился, даже покраснел слегка. Впрочем, поручится за это никак нельзя — из спутанной бородищи были видны одни глаза, да крупный, весь в прожилках, нос. Носу покраснеть уже никак не грозило — он и так изрядно отдавал в синеву.

- Короче, давай за мной паря... Тут недалече — сперва все лесом, потом буераками, а там и пришли.

Леший ловко спрыгнул с пенька и полез в кусты. Друзья ломанулись следом, стараясь не отставать. Долго ли коротко, но вышли на поляну. С одного края поляны плетень покосившийся, с горшками сушащимися, а с другой — ручеек невелик журчал себе. Посреди поляны стояла небольшая избушка, вся такая ладненькая, с резными коньками да наличниками. На окнах занавески вышитые, а на крылечке — красная ковровая дорожка. Леший одернул телогрейку, пригладил ладонью буйную шевелюру, разгладил бороду. Надергал с клумбы белых хризантем, собрал в букет. Внимательно осмотрел букет, добавил несколько красных астр и лист папоротника. Наконец, удовлетворенный получившейся икебаной, шагнул к крыльцу. Раздался хруст, избушка поднялась в воздух. Под избушкой оказалась пара курьих ножек высотой метров по десять...

-Ягуся! Ягусечка! - Заголосил Леший. -Ягусенька!!!

Окошко избушки распахнулось, в него высунулась симпатичная сдобная бабенка лет 40 с уложенными крендельком косами цвета воронова крыла, соболиными бровями в разлет и ямками на щеках. Карие глаза грозно сверкнули.

- Пошел отседава, хрен старый! Нет у меня для тебя рублика! Ниче, чай с похмелья не помрешь — вон водицей родниковой похмелись! Окошко с треском захлопнулось.

-Я ли ягод не носил? - снова Леший голосил. - А коры по сколько кил приносил? Надрывался издаля, все твоей забавы для, ты ж жалеешь мне рубля, ах ты тля!

Леший повернулся к друзьям. - Ничего, она баба добрая, отходчивая. Правда, иногда приключаются такие вот коллизии...

- Ягуся! Ну, Ягусечка!!! - Леший заливался соловьем.

- Ладно, черт с тобой. Окошко снова приоткрылось, избушка стала медленно опускаться на землю.

-Ну, че я говорил? - Леший лукаво подмигнул друзьям. - У Ягуси не сердце — золото, 958-й пробы! Пошумит, да отойдет быстро.

Избушка наконец-то опустилась обратно на землю, немного поерзала, устраиваясь поудобнее, и замерла. Дверь распахнулась, и хозяйка показалась на крыльце. Друзья переглянулись — губа у деда была явно не дура. От сдобной фигуры хозяйки так и веяло красотой, силой и здоровьем. Хозяйка уперла кулаки в крутые бока и заговорила.

-Ни, черт старый, с чем пожаловал? Кого привел? По делу или как?

Леший гордо поднялся на крыльцо, галантно опустился на одно колено и припал устами к руке хозяйки. Сурово сдвинутые соболиные брови разошлись в стороны, коралловые губы раздвинула улыбка, влажно сверкнули жемчужные зубки.

-Ладно, уж! Поднимайся! Глаза б мои на тебя не смотрели, да куда ж от тебя денешься!

Глаза Лешего лукаво поблескивали из бороды. С церемониальным поклоном он протянул хозяйке букет.

-Опять с моей клумбы надергал, шалопай старый? - Улыбнулась хозяйка.

- Знакомьтесь ребята, это Яга. Чудо, а не женщина! Умна, хороша, а уж хозяйственна-то! Такие пироги печет — залюбуешься, а во рту так и таят!

Яга засмущалась, прикрыла лицо вышитым рукавом. Друзья подошли, представились по всей форме. На Жорином лице блуждала улыбка легкого офигения — он себе Ягу несколько иначе представлял. Да и Ваня выглядел смущенно — все никак своим рукам место найти не мог, то в карманы сунет, то за спиной сложит.

- Что ж мы все на крыльце! - захлопотала Яга. - В горницу проходите гости дорогие, в горницу!

Внутри избушка выглядела еще интереснее. Друзей встретил обширный холл, застеленный антикварным персидским ковром, с резной вешалкой красного дерева и мягким светом, скрытых под резными мраморными плафонами, галогенных ламп. Хозяйка помогла гостям избавиться от верхней одежды, занявшей свое место на вышеупомянутой вешалке, вынесла гостевые тапочки. Ваня застеснялся — у него под пиджаком никакой такой рубахи не водилось, но хозяйка, всплеснув руками, тут же одарила его одной из своих сундуков — белоснежного плотна, расшитой по вороту красными петухами да синими цветами. Ваня поблагодарил хозяйку, натянул подарок и долго вертелся перед зеркалом — видно было, что рубаха ему чрезвычайно понравилась.

Из холла прошли в еще более обширную гостиную. В английском камине потрескивали дрова, на мраморной каминной полке, среди фарфоровых безделушек, тикал, украшенный бронзовыми наядами и дриадами, старинный будильник гамбургской работы. В углу, в удобных креслах бордовой кожи, расположились вокруг шахматного столика Борис Штерн и Александр Привалов. На спинке кожаного дивана сидел огромный черный кот с обрывком золотой цепи на ошейнике. Кот щурился на доску в театральный бинокль, распушал хвост и золоченые усы и все приговаривал: - Да, далеко вам до мессира, далеко...

Хозяйка усадила гостей на диван, извинилась и метнулась на кухню. Тот час же с кухни донесся звон посуды, и потянуло такими ароматами, что у друзей громко заурчало в животах. Кот спрыгнул со спинки дивана, сунул лапу в буфет и выставил на стол пузатую бутылку «Ахтамара». За ней последовали золоченные серебряные чарки и блюдечко с «николашкой». Кот ловко разлил коньяк по чаркам. - Ну, за знакомство! Выпили, зажевали «николашкой». Поседели, давая благородному напитку растечься теплом по жилочкам. Леший потянулся налить по второй.

- Не части! - отдернул его Кот. - Опять наберешься до срока — неделю будешь у Яги серенады под окнами орать, чтоб простила. Она-то простит, а каково мне твои покаянные вопли слушать? Леший смущенно заерзал. Из кухни появилась Яга в нарядном фартуке катя перед собой стеклянный сервировочный столик. С помощью Кота и суетившегося вокруг Лешего стала ловко накрывать на стол. Огромная, исходящая паром и ароматом украинского борща супница, вазочки с селедочкой, форшмаком, салатиками. Башня блинов, голубцы под томатным соусом, шкварчащие польские колбасы, сибирские пельмени, плававшие в нежнейшем бульоне... Почетное место заняло здоровенное фарфоровое блюдо с горой пышущих жаром пирогов.

-Угощайтесь, гости дороги!

Друзей не нужно было долго уговаривать. От одного запаха снеди у них закружилась голова, слюна потекла так, что куда там собакам Павлова! Некоторое время за столом царила тишина — все усердно жевали. Только утолив первый голод, друзья стали чавкать помедленнее всё похваливая непревзойденные кулинарные таланты хозяйки. Та только смущенно улыбалась — Да будет вам! Любая баба так может, только пошли ей в дом гостей! Когда было отдано должное блинам да пирогам, на столе как бы сам собой появился пузатый электрический самовар, вазочки с вареньями и печеньями и голубой чайный сервиз на шесть персон. За чаем Леший и перешел к делу.

-Хлопцам За Бугор надо, не подкинешь на ступе-то?

-Да куда там! Не на ходу она, редуктор полетел. – Яга кивнула в сторону окна. За окном стоял красно-белый вертолет Bell 206 украшенный надписью “Stupa-IV” славянской вязью и логотипом ООО ”РусНарСказ”. – Редуктор-то я с еБая заказала, да он на таможне третью неделю лежит...

- А если Горыныча попросить? – Не отставал Леший.

- Горынычу нынче не до тебя. Его штурмовую эскадрилью опять расформировывать решили. Будут по конверсии в сельхозавиацию перековывать. Давеча залетал в гости, на чаек. В три глотки благим матом орал. – Яга попробовала изобразить на своем лице зверское выражении:

“Меня! Фронтовика!!! Огороды опрыскивать?!! Да я с Олегом на Царь-Град ходил! Берлин бомбил!” – В общем, насилу успокоила. Ладно, сейчас что-нибудь придумаем. Загранпаспорта у вас в порядке? Шанген есть?

Друзья смущенно переглянулись.

- Ясненько. Тогда попробуем по другим каналам. Сперва на Украину пойдете, а оттуда уже попроще будет. Только надо поглядеть, кто там нынче на границе дежурит – а то попадетесь какому ни будь “сержанту Петренко” – последнюю рубаху снимет.

Яга поставила на стол MacBook и полезла в Интернет смотреть график дежурства украинских пограничников.

- Везет вам, ребята! Нынче на заставе Бульбенки стоят. Они хлопцы не злые. Вот вам, До Бугра доведет – Яга протянула Ване клубок сетевого кабеля – От старых дней остался, теперь-то сплошной WiFi...

Друзья сердечно поблагодарили хозяйку и Лешего, кивнули Коту и потопали себе вслед за клубком. Долго ли, коротко, вывел их клубок из Леса. И открылся перед ними пейзаж презанятнейший. Далеко, до самого горизонта раскинулась степь вся покрытая невысокими круглыми Буграми. На вершине каждого Бугра стояла караулка, шлагбаум и скучал пограничник. Клубок призадумался на минуту, да покатился к ближайшему Бугру. Друзья поднялись на Бугор, подошли к шлагбауму. У шлагбаума скучал здоровый детина, в форме украинского пограничника, стриженый “под горшок”, с вислыми усами. Второй стоял у караулки. Он был потоньше лицом, да поуже в плечах – но все равно было заметно, что он является первому не иначе, как братом. Перед вторым пограничником размахивая руками и тыча в лицо паспортом с киевской пропиской бесновался Борис Штерн.

-Пашпорта! – Сказал первый и протянул руку ладонью вверх. Друзья достали паспорта.

-Тю, москали! – Обрадовался пограничник. – Ну, зараз мы побачимо, хто такие да звидкеля узялись!

Из караулки вышел Гоголь, Николай Васильевич в партикулярном. За ним Тарас Бульба в кителе с полковничьими погонами.

- Хто там в тэбе, Остап? – спросил он.

- Москали, батько! До Вкаины хочут!

Тарас переглянулся с Гоголем. - Пускай йых! Нехай соби йдуть. Й того теж – он кивнул в сторону Бориса Штерна. – Вин киянын, я його знаю.

Остап молча поклонился отцу и поднял шлагбаум. – Ласкаво просымо!

Друзья сделали шаг и оказались За Бугром.